Olegitch
21.11.2004, 19:19
Если вам не трудно, очень большая просьба – присылайте, пожалуйста, свои мнения о повести на o.filatov@inbox.ru
ИСХОД
Повесть
«Это невероятно, фантастически, непонятно, как я, не зная дороги, умудрился выбраться из этого кромешного ада. Сейчас я буду пытаться вспомнить все то, что произошло со мной за эти кошмарные 10 дней. Сегодня я начинаю писать свой новый дневник.
7 августа, вечером, собираясь пойти на охоту за зверями, и едва выйдя из хижины, я стал свидетелем фантастического зрелища. Откуда-то с неба раздался оглушительный грохот, треск, и единое магическое покрывало с огромным, неописуемым взрывом разлетелось на мириады маленьких точек, которые исчезли уже спустя секунду. Параллельно из какой-то неведомой дали раздался протяжный вопль умирающего существа. С минуту я остолбенело стоял, а потом со всех ног кинулся к себе в хижину, схватил все, что там было и, едва не потеряв сознание, бросился в другой дом, схватил оттуда кучку руды и ринулся прочь из Болотного лагеря. Со всех сторон рядом, уже не помня себя, неслись все остальные обитатели этого места. Я, переполненный самыми разными эмоциями, достал дневник и попытался записать все это, но в ужасе остановился, когда увидел на горизонте огромную черную тучу. Это был самый настоящий дракон!!! Я не мог поверить своим глазам, но страх перед неизвестностью сделал свое дело. Когда я наконец понял, что к чему, я в полнейшем ужасе выкинул все свои пожитки в реку, включая и дневник, и со страшным криком бросился в небольшую пещеру, находившуюся рядом. Вместе со мной так сделали еще человек 15. То, что произошло потом, не поддается никакому описанию. С диким криком дракон воспарил над башней Старого лагеря и одним огромным огненным шаром поджег половину внешнего кольца. После этого я и все, кто был в пещере, забились в самый дальний ее уголок и не вылезали оттуда до утра.
Следующий день все мы также просидели в пещере, не решаясь выйти наружу. Но каждый из нас понимал, что из колонии нужно убираться, и как можно скорее. На следующий день я решился. «Здесь я все равно умру, хоть попытаюсь использовать последний шанс» - думал я. И пошел. Пошел, стараясь держаться около скалы и не смотреть по сторонам. Шел я около часа, пока не свалился в какую-то яму и не потерял сознание. Когда я пришел в себя, солнце уже клонилось к закату. После этого я стал просто и обреченно скитаться по горам, потеряв всякую надежду. Вокруг себя я видел все как будто в тумане. Я абсолютно ничего не чувствовал. Помню, что ходил мимо горных арок, обрывов, видел, как мне казалось, деревянные постройки. Потом шатался несколько дней по какой-то тьме, пока на седьмой или восьмой день своих горных странствий не нашел огромного поля лечебной травы и огненной крапивы. Поев всего этого, я сразу вернул себе способность соображать. Я все равно решил идти. Идти во что бы то ни стало. Шел я достаточно долго по какому-то каньону, пока не увидел дверь. Простую деревянную дверь. Мне показалось, что у меня едет крыша. Открыв дверь, я всерьез подумал, что умер и оказался в раю. Вокруг меня была сплошная зеленая трава, слева шумел красивый водопад. Я прошел метров сто, и вдруг увидел овцу, потом еще двух. Позади них вырисовывался деревянный сарай. Рабочий, стоящий рядом, пилил дерево. Я понял, что все-таки дошел. Не помня себя от счастья, я попытался сделать еще один шаг, и потерял сознание.
17 августа 801 года
Проснулся я на следующий день, то есть сегодня, в маленьком крестьянском сарае, крыша которого была сделана из соломы. Надо мной удивленно склонились двое людей. Один из них по виду напоминал обычного крестьянина, другой был одет намного богаче. «Хоринис?» – слабо спросил я, еще не собравшись с мыслями. «Успокойтесь, вам надо отдыхать. – Нед, принеси ему воды!» – проговорил богатый человек. Тут же крестьянин, стоявший подле меня, побежал за водой. Отпив несколько глотков из деревянного стакана, я повторил свой вопрос насчет моего местонахождения. «А где же вы думаете? В столице, что-ли? Хе-хе!» - усмехаясь, ответил богато одетый человек и не без гордости добавил: «Остров Хоринис, крестьянский двор Бенгара, то есть меня, хе-хе». Счастливая улыбка озарила мое лицо. Второй раз за последнее время я убедился, что дуракам везет! Еще немного полежав, и почувствовав наконец-то себя нормально, я вышел из сарая.
Передо мной предстал обычный крестьянский двор, похожий на дворы Акила, Лобарта и Секоба, на которых я бывал и раньше, когда жил в Хоринисе. В те времена я странствовал по всей северной части острова в поисках какого-то мифического древнего клада, но вот на дворе Бенгара мне бывать еще не приходилось. День был солнечный и приятный. Пастух пас овец, справа крестьянин пилил бревно. Подкрепившись рыбным супом и пивом, любезно предложенными мне хозяином двора, я поблагодарил его и пошел в город.
К воротам Хориниса я подошел спустя полчаса без приключений (если не считать того, что из «Мертвой гарпии» вытолкнули пьяного). Меня сразу волной накатили воспоминания о моей прежней жизни здесь. В ту пору я беззаботно проживал в гостинице «Спящий толстосум», благо денег у меня водилось во множестве.
И вот сегодня я вернулся в Хоринис.
Город стал каким-то странным: откуда ни возьмись появились паладины короля, на вопросы они отвечать отказываются, и непонятно почему платят за проживание в гостинице вместо постояльцев. Чертовщина какая-то. Но это ведь мне на руку, потому что денег нет ни монеты. Надо как-то их раздобыть, по возможности честным путем. Ясно одно: о прежней легкой жизни «отчаянного авантюриста» следует бесповоротно забыть. Слишком уж она опасна. Хватит. Наигрались. Детство кончилось. Пора начать настоящее дело, дело всей жизни. Надо как-то сделать себе имя и получить власть над людьми. Стремление вверх – вот теперь мой девиз. Расчетливость, хладнокровность и прагматизм – именно эти качества теперь будут нужны мне больше остальных. Но на первых порах мне нужны деньги.
18 августа
Я вышел из отеля и направился на площадь казней. Завернув за угол, я буквально был шокирован увиденным: на площади казней, самом ненавистном месте города, которое люди всегда старались обходить стороной, бесплатно раздавали пиво. Тут же стояли и трубы для курения болотника, которых здесь отродясь не видывали. Я простоял с минуту в неимоверном удивлении, наблюдая людей, выпивавших и весело говоривших на этой площади. Среди них был даже один из монастыря. Но надо было искать работу, и я, выпив две кружки “Темного паладина”, пошел дальше. Но дальше изменения в жизни города закончились. По-прежнему народ толпился на храмовой площади, слушая бредятину старика Ватраса, и добрый Корагон зазывал в свой трактир с изысканной посудой из серебра. Все также в переходе в своей комнатушке был погружен в опыты Константино. Но, выйдя на улицу торговцев, я, наконец, нашел того, кого искал – Маттео. Я был уверен в том, что у него найдется для меня легкая работенка, однако он предложил мне совсем не то, чего я ожидал – ежедневно подметать улицу купцов. Ужасная работа, конечно, но делать больше нечего – это самые легкие деньги.
До вечера я вычищал главную городскую улицу, и получил жалованье – 15 золотых. Это не лезет ни в какие рамки, но я смирился.
19 августа
Ничего примечательного не произошло (да и не могло), и я вновь получил свои 15 золотых.
21 августа
Все мои деньги уходят на еду (весьма скудную), больше ничего не остается! Так бедно жить я не привык.
22 августа
Других честных путей заработка я не нашел. Но дворником я больше не останусь.
23 августа
Даааа-а-а-аа… То, что сегодня произошло, даже я затрудняюсь сам себе объяснить. Дело было так. Сегодня, в самый разгар дня, доставшись стоять на солнцепеке и мести, мести, мести, я в порыве отчаяния, с криком «Прочь отсюда!» вбежал в дом Буспера (он как раз в это время отлучился), быстро схватил с прилавка один из его дорогих луков, и понесся по улице прочь. Самое ужасное, что себя я не контролировал совершенно и не понимал, что делаю. Мозг отключился полностью. Осталась лишь какая-то загадочная сила инстинктов, на которой, наверное, живут звери и птицы. Ополченцы пытались задержать меня, но я, как идиот, прыгнул с набережной в море и спрятался под одной из стоящих в гавани лодок. В нее я, как раз, чуть не впечатался, когда падал. Осторожно выныривая, чтобы дышать, через пятнадцать минут я убедился, что охранники ушли. Потом я осторожно, придерживаясь пристани, поплыл вдоль нее. Проплыв метров пятьдесят, я во второй раз в своей жизни увидел черте-где дверь. Ну как, казалось бы, эта дверь очутилась посреди воды в этом идиотском месте. Как будто, кто-то специально для меня расставляет эти двери где ни попадя. Но в тот момент это показалось мне абсолютно нормальным, и я в эту самую дверь вошел, прошел двадцать шагов по мокрым каменным плитам и… завалился спать. И вот я сижу в убогой, темной, вонючей хоринисской канализации (как мне кажется, это место ничем другим быть не может), и пишу эти строки. За стенкой скребутся крысы. Я не знаю, что на меня сегодня нашло, и что побудило в безобидной ситуации беспричинно украсть у человека лук. Объяснение этому, наверное, все же есть: с тех пор, как я чуть не умер от нагрузок в Старой шахте, у меня иногда ни с того ни с сего случаются помутнения рассудка. Наверное, этот случай относится как раз к ним.
24 августа
Лук я спрятал здесь же, в прогнившем старом сундуке. Теперь ясно одно: как только я выйду из канализации (а она имеет выходы только в город), меня тут же схватят. Всем, мимо кого я пробегал, наверняка запомнилось мое лицо. Внимание и наблюдение людей всегда лучше работают в нестандартной ситуации. Надо что-то придумать… Так. В канализации ведь находится логово бандитов, которых уже месяц тщетно пытаются поймать паладины. Просто так к бандитам идти нельзя – пристукнут сразу же как постороннего элемента… Но другого выхода у меня нет. Стоп! А что, если ополченцы, увидев мою кражу, принимают меня теперь за одного из этих негодяев? Вполне вероятно. Тогда я могу попытаться внедриться в их воровскую среду. Если выложить все это бандитам, сыграв искренний страх перед городским ополчением, они должны меня принять. Преступникам всегда нужны новые пособники, и они почти всегда ловят их на страхе перед чем-либо… А какие мне это принесет выходы? Там посмотрим. Молодец, хорошо придумал!
25 августа
Найти бандитов оказалось несложно. Вернее, они сами меня нашли, не успел я отойти несколько коридоров от моего «лежбища». Они, видать, полностью здесь освоились, знают каждый уголок, по малейшему шороху могут определить чужого. Своеобразный у них мир, у этих воров.
Получилось все достаточно неплохо: из двух боковых ниш на меня выскочили двое (один из них хромал на левую ногу), скрутили, заткнули рот и повели, естественно, к главарю. Видно ошибся я, когда думал, что они меня пристукнут сразу же. Потерянные они люди, с отсутствием собственных мыслей. Умеют только исполнять приказы главаря, и ни черта более. Сказано – тащить всех к главному, они это сделают, даже если к ним паладин придет.
К великому удивлению, главарем оказалась женщина. Видно, молодая, нет еще 35, это точно. Поэтому комната, куда меня втащили, была обставлена со вкусом, и напоминала номер в гостинице. Лишь только грязные и сырые стены, и отсутствие дневного света, который заменяли несколько горящих свечей, напоминали о том, что это – подвал.
– Что у вас тут? – спросила женщина ровным голосом, не отрывая глаз от книги, лежавшей на комоде, напоминавшем алхимический.
– Да вот, шпика притащили! – сказал хромой не без гордости.
Как только я вновь получил возможность говорить, я тут же начал гнуть свое:
– Да не шпион я! Я лук стырил, думал деньжат достать, еле ноги унес от ментов, почти поймали, сволочи, ну я и в воду, потом сюда. (Старался говорить на их языке, это произведет большее впечатление.) Если они меня накроют, меня повесят, щас законы жестокие. Они, эти менты, думают, что я один из вашей компании! С вами они не связываются, видать, боятся. Вы здесь – сила! Если вы возьмете меня к себе, они отвяжутся от меня!
Тут женщина, прослушавшая мою тираду молча, все так же читая что-то, поинтересовалась:
– А нам – то какой смысл тебя спасать?
– О, я хорошо замки и сундуки вскрываю! В детстве еще научился!
– Слушай, Кассия, а он, видно, не шпик! – говорил опять хромой – эти паладины ведь не знают, где наше логово! («Странно, почему паладины? Я же здесь об ополченцах говорил!»), а ментов поганых мы купили всех до одного! («А, вот оно что! То-то я смотрю, милиция не проявляет рвения в борьбе с этими ворами! Они оказывается продажные!»)
Подумав немного, Кассия ответила:
– Ну ладно, ты в деле. Но если хоть один сволочной паладин сунет сюда нос, ты покойник!
Ну вот и все! Я принят к ворам. Какие же они козлы уродские, не мешало бы их поскорее сдать ополчен… Нет уж, теперь только паладинам! Неизвестно, что еще натворят эти бандитские гады в будущем.
Надо как-то войти к ним в доверие, сделать так, чтобы они отпускали меня на дело одного. Понятно, что просто так я к паладинам не пойду, и не скажу им: «Знаете, а в канализации сидят бандиты!» – они меня тут же арестуют за воровство. Я придумал один хороший план.
26 августа
Как я вижу, бандиты не любят ждать. Они затеяли очередное дело уже сегодня ночью, с целью меня проверить. (Я тоже всячески поощрял эти их мысли, подчеркивая, что хочу пойти на дело именно сегодня. Это было частью моего плана.) Наивные, как дети! Думают, что если я агент паладинов, то тут же побегу докладывать им! Черта с два! Мы еще поиграем.
Со мной пошел хромой, его зовут Курт. Мы пошли по лестнице прямо из комнаты Кассии. Когда мы поднялись, Курт отмычкой открыл деревянную дверь на лестнице. Пройдя в нее, я очутился… в гостинице «Спящий толстосум»! Я с трудом скрыл свое удивление. Возобладал разум – нельзя ни на шаг не отходить от естественности. Еще сложнее это было сделать после того как Ханна, деловито пропустив нас вперед, опять пошла на свое место как ни в чем ни бывало. Значит, она тоже с ними. Но, видно, ее не интересуют воровские дела, так как она не обратила на меня внимания, а ведь я практически чужой. Наверное, она тоже купленная. Незаметно я взял с ее стола список постояльцев гостиницы.
План Кассии заключался в том, чтобы ограбить дом священника Дарона, но я предложил лучшую возможность – из внешней части казармы отлучились паладины, по случаю дня рождения лорда Андрэ у них был праздник (это я узнал от Маттео, когда подметал улицы и поэтому настаивал на деле именно сегодня). Ну я и сказал, что неплохо было бы обчистить их сундуки, благо там много всего интересного валяется. Курт, тупой исполнитель, долго упирался (ведь главарь приказал!), но вскоре и он понял отличный шанс, открывшийся перед нами. Все прошло чисто, и мы унесли из их сундуков много золота, новых мечей и других побрякушек. Перед самым уходом, когда Курт меня уже не видел, я выбросил список постояльцев гостиницы прямо в центр комнаты.
По пришествии в логово, Курт рассказал бандитам о моем воровском «подвиге», и их сомнения совсем рассеялись. Глупые, они думают, раз обокрал паладинов, значит ты уж точно не с ними! Как бы не так! Бандиты долго пировали по такому случаю, приглашали меня, я выпил стакан шнапса (откуда он здесь у них, интересно?) и, попросив в качестве своей доли кинжал и отличный меч, я стал ждать.
Ближе к утру, опьяненные сверх удачным делом и шнапсом, бандиты завалились спать. В принципе, дело было сделано.
Оставалось еще одно – Ханна. Поднявшись по лестнице, я открыл дверь, вошел в холл гостиницы, увидел дремлющую на своем месте Ханну, подошел к ней и всадил ей кинжал в сердце…
Через десять минут я, никем не замеченный (стражники перед северными воротами дремали, как всегда), под лучами восходящего солнца, с новым мечом в руке, отправился к наемникам.
Все было сработано чисто. Паладины как раз сейчас очухаются после празднества, увидят вскрытые сундуки, увидят список постояльцев, который я им подбросил, он наведет их на гостиницу «Спящий толстосум», они спохватятся, ринутся туда, увидят мертвую хозяйку отеля, дверь в подвал я приоткрыл, они побегут вниз, и схватят воров тут же тепленькими, просыпающимися после пьянки. Содержимое сундуков они найдут все в той же комнате Кассии. А я? Единственная, кто видел меня с ворами вместе – Ханна – мертва, больше меня никто не заметил. В принципе, я мог бы вместо списка постояльцев подбросить паладинам анонимную записку о местонахождении воров, которую я написал заранее (я так бы и сделал, если бы не смог взять из гостиницы какого-либо предмета, наводящего на нее), но я чувствовал необходимость отдать мою победу над ворами именно паладинам.
К наемникам я шел затем, чтобы предложить им свои услуги. Маттео, осведомленный человек, мне много чего рассказал в бытность мою дворником. Он рассказал и про Ли, и про корабль паладинов, и об угрозе со стороны наемников родному Хоринису. Я, в принципе, разделял планы Ли убраться с острова, слишком уж тут много было связано с моим прошлым. Наемники всегда приветствуют людей, приносящих им дельные предложения. Они вообще самые прагматичные и умные люди на острове, не то что эти слепые паладины, фанатики «веры и Инноса». Они действуют по штампам, а не по ситуации. Их корабль – единственное средство покинуть остров, на котором с каждым днем становится неспокойнее. А за корабль еще надо будет побороться.
Просто изничтожив (другого слова, после того как у меня появился этот меч, я не нахожу) по пути до двора с десяток мелких тварей типа кровяных мух, назойливо пытавшихся откусить от меня кусок, я, наконец увидел по обе стороны дороги поля и ветряные мельницы крестьянских дворов.
– У меня важное послание для генерала Ли! – громко отвечал я всякому, кто пытался остановить меня на пути к комнате генерала. Эти слова действовали на наемников словно гипноз, и они пропускали меня. Уже у самых его апартаментов двое наемников попытались задержать меня, но я с такой решительностью шел вперед, не смотря на них, что они отступили.
– Генерал Ли, я знаю как передать корабль паладинов под ваше ведение! (Я знал, что бить надо сразу, и по самому болезненному вопросу. Ли – человек, склонный к обдумыванию поступков, а это подтолкнет его к отторжению моего предложения – ведь я, собственно, никто в его глазах. Поэтому его надо сразу ошеломить, высказавшись по самой больной его теме – отплытию с острова. Он схватится за эту возможность, как утопающий за соломинку).
– Но…, но, подождите, кто… Что вы хотите предложить? (Я понял, что попал в точку.)
– Для начала надо разузнать все об их ближайших планах, чтобы потом уже строить на этом основании планы наши.
– Ну, разумеется, и как вы собираетесь их разузнать?
– Я прошу у вас дать добро на создание агентурной сети в Хоринисе под эгидой наемников.
– Вам представляется это возможным?
– Да! И еще мне представляется возможным то, что через месяц – другой мы будем уже на континенте!
(Магическое для Ли слово «континент» сделало свое дело – глаза генерала сверкнули.)
– Ну что ж, действуйте, – твердо сказал Ли – я не буду вам мешать и лезть с расспросами. Я не из таких людей. Если у вас есть план, я надеюсь, разумный, я буду вам всячески содействовать. А все-таки, кто вы такой?
– Это не имеет значения, главное – что я служу интересам наемников – отчеканил я и, не дожидаясь ответа, вышел, поняв, что выбрал совершенно правильную линию в разговоре с Ли, который поручил столь важное задание совершенно незнакомому человеку.
Я мыслил просто: с помощью подобной сети я смогу раздобыть абсолютно любую информацию о паладинах, столь нужную Ли, сделаюсь вторым человеком среди наемников, и завоюю себе место на корабле. Но кроме этого я получу власть. Такую власть над любым человеком в Хоринисе, что смогу подчинить себе весь этот город! Но сначала – паладины. В первую очередь надо думать о будущем.
Идеальным местом для вербовки агентов была таверна «Мертвая гарпия». Ополченцы города были здесь частыми гостями. Именно они мне и были нужны. В таверне я поселился за 10 золотых в неделю (сторговал с пятидесяти, а!) Ну а сейчас, здоровый сон мне не повредит.
28 августа
Я проспал полтора дня, зато выспался отменно. Для осуществления вербовки все готово. Хозяин таверны позавчера заранее был подкуплен мной на последние деньги, с указанием спаивать всех ополченцев, которые заглянут в его кабак.
К середине дня один из напившихся до свинства ополченцев (в тот момент их в таверне было двое) неосторожно выкрикнул, обращаясь к чучелу гарпии, висевшему под потолком:
– Ты… такая же сволочь, как и наш говнюк Андрэ! Перебил воров, а они мне деньги давали! Мно-о-о-го денег! Это все из-за тебя, скотина! – И кинул пустой бутылкой в гарпию. Бутылка разбилась о деревянную балку, на которой сидела гарпия, и повалилась на пол мелкими осколками. Этого было более чем достаточно.
Подойдя к ополченцу, я тихо, с расстановкой и паузами, начал растолковывать ему следующее:
– В общем так, дружище. Либо ты с этого момента работаешь на меня, либо я сейчас же иду в Хоринис, к лорду Андрэ, и обвиняю тебя в дебоширстве, оскорблении должностного лица при исполнении им служебных обязанностей, и главное – во взяточничестве и пособничестве преступникам. За все это тебя, друг, могут повесить. Решать тебе.
– Но я… я… – замямлил ополченец, вмиг протрезвев, – Не говорите об этом лорду! Я сделаю все, абсолютно все, что вы скажете, только не говорите об этом лорду Андрэ!!
– Ну-ну, спокойнее! Я не заставлю тебя убивать или грабить кого-то… Скажи, сейчас ополченцев принимают в паладины?
– Что?! – охранник не ожидал такого доверительного тона беседы – …Ну, если будешь хорошо и добросовестно служить, то через месяц примут, может быть.
– Ты сделаешь следующее: сейчас же пойдешь к Андрэ и признаешься в убийстве хозяйки гостиницы «Спящий толстосум» Ханны. Ты скажешь, что знал о существовании бандитского притона под гостиницей, мол, воры подкупали тебя, но ты не поддался. Ты скажешь, что спросил Ханну о притоне, и она бросилась на тебя с оружием, после чего ты в целях самозащиты ударил ее кинжалом. Ты, говори, считаешь, что она была их пособником. Сразу идти к паладинам и рассказать о ворах ты побоялся, оттого, что тебя могли посадить за убийство, и вместо этого ты подбросил им улику – список постояльцев отеля. Теперь, когда воров поймали, ты решил признаться. Эти паладины – фанатики, для них важна цель, а не средства ее достижения. Они тут же за заслуги, оказанные в раскрытии бандитского логова, должны произвести тебя в паладины. Если сделаешь все, как я сказал, произведут… После этого ты отправишь сюда, в таверну, доверенного человека, вербуй кого хочешь, он должен знать, как я выгляжу, назвать пароль – я назвал Дирку (так звали ополченца) слова пароля – через него ты доложишь о своей работе. Это все. И учти, если расскажешь обо мне кому-то, компромат на тебя сразу попадет к Андрэ. Можешь выполнять.
Когда Дирк ушел, я поднялся к себе в номер, и счастливо растянулся на полу, ощущая глубокую радость от проделанной работы. Первый шаг сделан.
В 11 вечера в таверну зашел типичный по виду горожанин (хорошо сделал, агенты не должны быть приметными), нашел глазами меня, назвал пароль, и передал мне записку, после чего поспешно вышел. (Молодец, не засветился.) Записка гласила:
«Сделал все как вы сказали. Час назад посвящен в паладины. Дали деньги. Жду указаний. Дирк»
Теперь первый шаг действительно сделан. Я отдавал себе отчет в том, что вербовать сразу паладина было невозможно. На мне висела кража, да и потом, на чем их возьмешь, этих паладинов-то? Тупые твердолобые догматики «веры». Идиоты, одним словом. Для этого и пришлось затевать всю эту комбинацию с ополченцем и убитой Ханной – все вышло настолько правдиво, что сомнений не оставалось. Так или иначе, теперь у меня свой человек среди паладинов.
«Задание: Разузнать, как можно аккуратнее, все, что прямо или косвенно связано с целями и планами паладинов в Хоринисе. Доложить через связника, который сам найдет вас и назовет наш пароль. В записке использовать простой шифр, поменяв сходно звучащие буквы».
(С каждой запиской факты серьезнее, и без шифра не обойтись).
Найти связника я поставил себе главной задачей на завтра. Нельзя же, в конце-концов, все время пользоваться одноразовыми агентами, подобно пришедшему ко мне горожанину.
29 августа
Связник должен быть из породы особо надежных людей, ведь в его руках будет находиться двойная информация – от меня и от агента, и если о ней узнает кто-либо третий – дело провалится.
Связника я попросил предоставить мне Ли. Он долго думал – как видно, сомневался во мне, но дело все равно уже начато, оно – последний шанс выбраться, отказаться – значить остаться здесь, тут поневоле доверишь операцию неизвестному проходимцу. Ну еще, конечно, он не хотел отдавать надежных людей в ненадежные руки. Связника я все же получил – это был наемник Волк. Говорят, тоже сидел за Барьером.
Волк через полчаса отнес задание Дирку. Я понял, что Дирк – умный человек, он конечно же, сначала подкрадется к важной информации, и потом, как бы невзначай, спросит именно о том, что нужно, не вызвав никаких подозрений. На вход в доверие, приобретение друзей и подкрадывание ему понадобится около недели, может чуть меньше. Эту неделю я займусь другими делами. Именно теми, которые мне нужны не на будущее, а на настоящее. Естественно, об этом деле уже никто другой не должен иметь понятия, кроме одного меня.
Я заполучил в таверне среди крестьян (взяв их все на том же – пьяном дебоше и оскорблении помещиков) несколько агентов, которым приказал всячески распускать грозные слухи о том, что крестьяне решительно настроены против города и его ополченцев, а уж тем более против паладинов, которые ничего не делают с бесчинствами городских стражей. На самом деле, конечно, крестьяне злились, но не более того. Я же приказал им заявлять (и желательно подбить как можно больше крестьян согласиться с ними), что крестьяне в скором времени нападут на Хоринис при поддержке войск наемников Онара. Они, естественно, на такое никогда не пошли бы, но такой слух, а ведь ничто не распространяется быстрее слухов, был нужен мне именно в Хоринисе. В первую очередь об этом должны узнать горожане (об этом я позаботился – некоторые крестьяне были частыми гостями в городе). Через неделю – другую о таких слухах узнают сами помещики, и они тут же начнут от них отмежеваться, заявляя, что у них мирные намерения. А ничто так не сеет панику и боязнь, как противоречия. Такая ситуация, когда крестьяне и наемники кричат: «Мы разграбим Хоринис!», и при этом их наниматели с лучезарной улыбкой заверяют: «Ну что вы, у нас совершенно мирные намерения!», является для горожан взрывоопасной. Она поселит среди них недоверие и подозрительность, ведь они до смерти боятся наемников. А паладины? Они абсолютно не обращают внимания на городские настроения, (только сделали бесплатную гостиницу и пиво – радуйтесь, люди!) и тем более слухи. Это и есть мой козырь.
30 августа
За две недели я добился многого, но это отнюдь не предел.
Сегодня второй этап моей «слуховой» операции. Ранним утром я передал Дирку через Волка (он поселился здесь, в «Мертвой гарпии») еще одно задание – через неделю оборонить какому-нибудь ополченцу, что, дескать, по непроверенной информации, готовиться нападение на город наемников и крестьян. (Со стороны горожане получат этот слух уже завтра – послезавтра, а через неделю он укрепится информацией от городских милиционеров).
31 августа
Сегодня я подарил себе день отдыха. Надо как-то развеется после колоссальной работы, которую я уже проделал. С утра, пол шестого, когда все в таверне, включая хозяина, еще спали крепким сном, я вышел на улицу, где царила полнейшая тишина и безмятежный утренний покой. Я взял свой лук (позавчера я выпросил его у Торлофа, который отвечает за вооружение наемников), лук, кстати, весьма посредственный, и отправился в лес. Вернулся я только к вечеру, но зато с разделанными пятью падальщиками, двумя кротокрысами и шкурой волка, которую я повесил у себя в номере на стену.
1 сентября
Я все-таки продал шкуру и две рульки падальщика Орлану. Хоть агенты у меня и есть, но платить за проживание в таверне по-прежнему надо самому. Тем более, что сегодня как раз прошла первая неделя, как я живу здесь. Я заплатил десятку Орлану, и остался с 42 монетами. Что ж, неплохо.
Невероятно, но еще месяц назад я беззаботно пировал в Болотном лагере, а два месяца назад умирал от непосильного труда в Старой шахте. Как быстро летит время!
Весь сегодняшний день я обдумывал дальнейшие стадии моей грандиозной комбинации с Хоринисом.
2 сентября
Я послал Волка, назвав ему пароль, к Дирку за информацией. Все-таки, пяти дней ему должно было хватить. Он очень боится Андрэ, и сделает все, чтобы угодить мне.
«Разузнал о планах. Докладываю:
1. Паладины прибыли в Хоринис три недели назад двумя группами. Первая группа, лорда Гаронда, тут же отправилась в Миненталь, с заданием взять под контроль брошенный Старый лагерь. Вторая группа, лорда Хагена, осталась в Хоринисе. Их единственная цель – защита города от предполагаемого нападения орков.
2. В случае критической ситуации в рудниковой долине Хаген направит туда подкрепление. Дирк.»
Эти сведения были исчерпывающими. Через час Волк понес этот доклад от меня к Ли, но он существенно отличался: в нем не было второго пункта о возможности посылки подкрепления Хагеном в Миненталь. Эта информация сразу же подвигнет наемников на совершение необдуманных операций в Минентале, с целью уменьшить количество войск в городе, затем они, в стремлении захватить корабль, просто нападут на город. Наемники тогда потерпят поражение в городских боях, а если даже и выиграют, все равно это не будет мне на руку. Карта с подкреплением должна остаться только в моих руках, и я разыграю ее, как будет угодно мне.
3 сентября
Ли начал доверять мне, после полученных сведений, и я должен воспользоваться этим немедленно. С утра я упросил Ли выделить Волка в личное мне подчинение, «для выполнения важнейшей операции, которая приведет к захвату корабля». Конечно, никакого захвата я и не планировал, это было просто нажимом на Ли. Я попросил вождя наемников оснастить Волка самыми лучшими доспехами и оружием.
Инструкции Волку я дал следующие: «по срочному приказу генерала Ли, переданному через меня» (это, конечно, было ложью) завтра ночью, часа в два, направиться по каньону (двое паладинов перед входом были оперативно убраны людьми Ли, по моей просьбе, еще вчера, как «элементы, пронюхавшие наши планы»), а затем по заброшенной шахте в Миненталь. Как можно осторожнее нужно пробраться в бывший Старый лагерь, по легенде как посланник от наемников. Темой якобы визита к Гаронду станет возможность сотрудничества (дескать, лорд Хаген уже согласился, остаетесь Вы). После этого необходимо на следующий день незаметно открыть ворота крепости, так, чтобы орки ворвались туда. Орков нужно перебить, но так, чтобы паладинов осталось не очень-то и много. Потом нужно, чтобы Гаронд написал письмо Хагену с просьбой о подкреплении, доставить письмо должен Волк лично мне, и только мне. После всей работы необходимо также незаметно уйти из рудниковой долины. «Ли надеется на вашу смелость, мужество и отвагу при выполнении этого опаснейшего задания!». К слову, Ли вообще ничего не знал об этой моей операции, как и никто другой на этом свете, кроме меня и Волка.
Я понимал, что Волк может и не вернуться из этой моей «командировки». От его возвращения зависело все дальнейшее дело. Если он погибнет, нужно будет срочно придумывать новые выходы из ситуации, а на это уйдет время. А его-то как раз может и не хватить.
Если Волк все–же принесет письмо Гаронда мне, его нужно будет сразу убрать. Я уже проинструктировал на этот счет одного из моих крестьянских агентов, работающего на дворе Акила. Я поручу Волку найти бандитское логово около двора Акила, мой агент скажет, что знает, где оно находится, заведет Волка в лес и столкнет в один из глубоких тамошних оврагов. Если не уничтожить Волка, он расскажет об операции Ли и наемникам, и я все потеряю.
5 сентября
Отправив вчера Волка, сегодня я заполучил нового связника, Чипера. Ли теперь уже точно безгранично верит мне (а может, просто не видит другого выхода), потому что в другой ситуации так тратить своих людей он бы никогда не стал. Ведь все они прекрасные бойцы, многие из них прошли колонию от начала и до конца.
«Ополченец, которому я передал «дезу» о нападении, в полной растерянности. Многие из милиционеров уже оповещены. Горожане на улицах уже три дня говорят между собой о возможности атаки наемников и крестьян. Дирк».
После получения этого зашифрованного донесения, я отправил Чипера в Хоринис с еще одним зашифрованным заданием для Дирка:
«Необходимо послезавтра сказать лично лорду Андрэ следующее:
Среди горожан ходят ложные слухи о возможности нападения на город наемников, распространяемые паникерами и трусами. С целью успокоить жителей необходимо всячески говорить народу о том, что все это – ложь и провокация. Необходимо добавить, что паладины никаких действий предпринимать не будут, так как уверены, что никакого нападения не будет и быть не может».
6 сентября
Сегодня за мной в таверну пришел Торлоф, и сказал, что Ли ждет меня для обсуждения дальнейших планов действия. Придется отчитываться. Мне нужно врать ему, ничего не оставалось, но врать надо так, чтобы поселить в нем надежду. Ли без надежды жить не может.
– Здравствуйте, господин де Фер, садитесь – приветствовал меня генерал без особого энтузиазма, – Что вам дали сведения, полученные от вашей агентуры?
– О, они дали мне очень многое, господин Ли. Они дали мне информацию о том, что целью паладинов является…
– Это я уже знаю, – перебил Ли, – Я спрашиваю, какие имеются у вас соображения о наших дальнейших действиях.
(Ли сердился – с его лица не сходило суровое выражение, левое веко подергивалось. Видно, он здорово нервничал).
– У меня все идет чудесно, господин генерал. Все мои планы и прогнозы сбываются. После того, как мое задание будет выполнено Волком, паладины сами передадут свой корабль нам.
– Каким образом?!
– Этого я не могу открыть вам. Эта информация крайне важна для нашего дела, и есть риск, что кто-нибудь из ваших наемников (я обвел взглядом стоящих рядом с Ли людей) проболтается…
– Это невозможно! – закричал Ли, и я еще раз убедился, что он в состоянии сильного нервного напряжения, – Эти люди – старые, проверенные бойцы, и я верю им, как самому себе!
– Это не важно, – железным голосом ответил я, ведь те два паладина, стерегущие дорогу на Миненталь, как-то узнали о наших планах!
Ли обмяк, обреченно откинулся на спинку кресла, закрыв глаза, и усталым голосом сказал:
– Что ж, действуйте, как считаете нужным. Я целиком полагаюсь на вашу честность, господин де Фер, на вашу честность…
Выйдя от Ли, я почувствовал, что теряю сознание, вдобавок ко всему дико закружилась голова, и прежде чем я понял что-либо, я повалился на деревянный пол в трех шагах от комнаты Ли.
Очнулся я примерно через 15 минут, все в той же комнате Ли, и тут же, отвергая всякие предложения о помощи, пошел к себе в «Мертвую гарпию», сказав, что не могу терять ни одной секунды, которая могла бы пойти на пользу наемникам. (Этот «подвиг» чуть поднимет мою репутацию в глазах Ли и наемников). Чувствовал я себя уже вполне нормально.
Что это было? Скорее всего, конечно, сказалось огромное нервное напряжение, с которым я жил последние дни. Также не прошел без внимания и мой режим питания – ведь я почти голодаю, покупая в таверне все самое дешевое. Такими темпами я поседею годам к сорока, а в могилу сойду в пятьдесят. Так или иначе, я остро чувствовал необходимость отдохнуть остаток дня.
7 сентября
Этот день – пиковая по напряжению точка всей операции. Сегодня должен вернуться Волк. Чипера на сегодняшний день я отпустил, он не должен видеть Волка, если тот вернется. Я посчитал время просто, по своим заметкам в дневнике: я отправил его ночью четвертого сентября. К утру того же дня он должен был уже добраться до крепости. Весь оставшийся день я оставил ему на отдых. Далее, пятое сентября. Весь этот день Волк должен будет молоть Гаронду чепуху о том, что наемники понимают опасность положения, что они готовы объединится, и прочий бред. Шестое сентября. Волк должен днем открыть ворота, переждать, пока перебьют всех орков, и заполучить письмо Гаронда. Все остальное время он должен добираться назад. Я составил самый пессимистический прогноз, и по нему выходит, что сегодняшнее утро – главное во всем моем плане.
Я не знал, что будет, если Волк не вернется. Детали плана «Б» я не успел продумать, а сейчас, в такой нервной обстановке, это делать просто бесполезно.
Орлан сам поднялся в мой номер и попросил оплатить проживание за вторую неделю. К этому времени у меня осталось всего лишь 11 монет. После уплаты денег она осталась одна. Одна – единственная монетка. Что можно сделать, имея в кармане одну лишь монету? Кому она нужна, если ничего, абсолютно ничего нельзя на нее купить? Даже самой никчемной вещи, совершенно ничего? Ведь по существу это просто-напросто безделушка. С другой стороны, даже огромное состояние все равно состоит из этих маленьких, никому не нужных одиночных монеток. Громадные деньги, которые могут все в этом несовершенном мире, состоят из монет, каждая из которых в отдельности – ничто. Но как что-то великое, всемогущее может образоваться из ничего? Это нелогично и непонятно. С людьми тоже самое – великие народы тоже состоят из мелких лавочников, сапожников, пьяниц и бездельников. Это парадокс в масштабах всего мира.
С такими размышлениями, затеянными для того, чтобы хоть как-то отвлечься от возвращения Волка, я спустился вниз. Я все-таки нашел применение этой одной монете. За время моего пребывания здесь Орлан стал снисходительно ко мне относиться, как к постоянному клиенту (до меня никто не жил в его таверне больше недели), и только поэтому я уговорил его, за символическую плату в одну монету, продать мне кружку пива. Заполучив ее, я сел за столик так, чтобы мне была видна дорога, уходящая в бывшую колонию, и стал ждать. Я решил растянуть эту кружку пива на максимально возможное время. Ждать – это все, что мог я сделать в этот момент.
Волнение за судьбу операции достигло наивысшей точки.
Через полчаса на дороге показался Волк…
Я рассмеялся. Смех был нервическим, неестественным. Но причина была. И была она веской. Самая опасная часть плана, все домыслы, опасения и неудачи остались в прошлом. Теперь наступает заключительная часть операции, которая и приведет меня к могуществу на этом проклятом острове… Стоп! А что, если Волк вернулся без письма? Что, если его засекли при открытии ворот, и он еле спасся?
Додумать это свое страшное предположение я не успел, потому что Волк ввалился в таверну, не замечая меня, крикнул Орлану – «Три бутылки монастырского!» – и только после этого повернулся в мою сторону и замер. Лицо его быстро приняло обычное спокойное выражение, и он, как ни в чем не бывало, подошел ко мне. Я получил от него самый главный предмет моего дела – письмо Гаронда Хагену.
«Уважаемый Лорд Хаген!
Ситуация, сложившаяся в последние дни в рудниковой колонии, близка к критической. Орки подвергли Замок неожиданному штурму, неизвестно как проникнув через его ворота. Наши паладины отбились от орков, но общее число войска уменьшилось почти в два раза. Поэтому я прошу вас, Лорд, немедленно выделить сюда в помощь отряд паладинов, хотя бы из 30 человек.
Гаронд.
Это бесценное письмо я надежно спрятал у себя в комнате, заперевшись на ключ. Остаток дня я в отличном настроении слушал рассказ Волка о проделанной работе.
8 сентября
Сегодня я дал задание Волку ранним утром (потому что к девяти я вызвал Чипера). Я сказал, что Акил накормит его и напоит, у этого буржуя всего полно. Перед уходом я убедил Волка оставить его личные сбережения мне на хранение, дескать, у Акила они не понадобятся, а для дела весьма важны. Сбережений у него оказалось 63 монеты. Волк нехотя, покачиваясь (совсем он не отдохнул, все-таки), направился к его двору, не подозревая даже, что жить ему осталось от силы – час.
Чипер в девять пятнадцать понес письмо Дирку (по легенде Дирку передал письмо умирающий паладин, которого он встретил, когда сегодня утром– это была моя инструкция – ходил на двор Бенгара. Дирк должен передать письмо лорду Хагену. И еще Дирк должен добавить, что солдат следует вести такой дорогой, чтобы за пределами города не один смертный не заметил отряда.
«Отряд из 30 паладинов выйдет завтра в 03:30 утра с северных
ворот, в обход таверны «Мертвая гарпия» через лесной массив. Дирк»
Это донесение пришло мне вечером, и тут же (я ждал этого, как манны небесной), я отправил Чипера обратно (вот мотается, засветился уже наверняка где-нибудь), с такой необычной инструкцией, которая может повергнуть Дирка в шок. Там говорилось о начале его завтрашней работы на популярность среди горожан. Он должен будет призывать их (вместе с ополчением) к восстанию против паладинов. Стержнем его призывных речей станет тот факт, что его начальники–паладины совершенно не прислушиваются к серьезной вероятности угрозы от наемников. Более того, они еще и ослабляют военную мощь города, отправляя тридцать человек отборного войска неизвестно куда! (никто из горожан не мог знать об угрозе орочьего нападения – паладины не имели права об этом говорить). Это расценивается как предательство интересов Хориниса и его жителей! Он, Дирк, думающий паладин, призывает к свержению этих слепцов и установлению правительства самих жителей. Никто, кроме как они сами, горожане, не организует лучшую оборону против этих бандитов и преступников! Мы должны отстоять город от наемников! Свергнем паладинов, думающих непонятно о чем, и сами защитим от нападения бандитов наш родной город! Нам нужна определенность и ясность ситуации, а то, что вытворяют паладины – тратят войска, не говоря никому о своих планах – предательство! Уничтожим предателей!
Тезисов и лозунгов было еще очень и очень много, все они были отправлены Дирку вместе с заданием. (Я составлял их весь день, после устранения Волка). Остался последний, завершающий, самый сокрушительный удар по паладинам – вооруженное восстание. Оно сметет этих фанатиков с правящих позиций, и я установлю свою диктатуру в Хоринисе! Я передал Дирку, что восстание нужно провести как можно скорее, не дав паладинам понять ситуацию. Он должен будет зажигать слушателей яростными речами, ибо ничто не влияет на человека сильнее, чем яростные призывы и доказательства своей правоты.
11 сентября
Два дня я сидел, запершись в своей комнате, в полнейшем бездействии, не в силах как-либо повлиять на ситуацию. Все зависело теперь от Дирка, и только от него. Инструкции я дал ему исчерпывающие, он не должен ошибиться. Все эти два дня я просто лежал на кровати, упершись взглядом в потолок, и рассматривал муравьев, бегавших по полу моей комнаты. У них был строго определенный путь – из соседнего номера через маленькую дырку в стене, далее – мимо тумбочки и вдоль кровати. Почти никто из насекомых не уклонялся от указанного курса. Я долго думал, что заставляет их идти все время одной дорогой, но так и не понял.
Утром дня сегодняшнего ко мне в дверь постучался Чипер. Я понял – это либо конец, либо начало. Конец всего гигантского по масштабам предприятия, имевшего поэтому полное право не осуществиться, или начало новой, неведомой мне доселе жизни, все преимущества и недостатки которой я и сам затрудняюсь оценить.
Я впустил его, сохраняя на лице выражение отрешенности, незаинтересованности в том, о чем сейчас расскажет связник. Я думал о том, что добился всего того, что имею сейчас, лишь путем везения, и поэтому новость, которую принес Чипер, просто не имеет право быть хорошей.
Однако я ошибся. И я понял, что эта ошибка стала самой приятной из всех моих ошибок, совершенных за мою пока что недолгую жизнь.
Он рассказал мне самые приятные новости из всех, которые я когда-либо получал. Он рассказал о том, что вчера всю ночь в Хоринисе шел бой, даже не бой, а резня ничего не понимающих паладинов. Горожане и ополченцы брали числом. На каждого глупого паладина приходилось по 10 – 15 восставших. Паладины полегли все, все до одного, восставшие же не потеряли ни одного человека. Под утро горожане на руках внесли лидера вооруженного выступления Дирка в апартаменты, прежде занимаемые мэром Хориниса, на втором этаже городской ратуши. И что теперь новоявленный мэр города приглашает «отца революции», господина Бедана де Фера, со всеми почестями прийти к нему на прием!
Я отправил Чипера к Дирку с последней просьбой – подойти через два часа на двор Акила «для обсуждения чрезвычайных обстоятельств, возникших вчера вечером».
Сам же я, однако, направился в Хоринис сразу же, едва ушел Чипер. Я шел в Хоринис как победитель, как гений и король. Пунктом назначения стала городская тюрьма, из которой на гребне восстания еще не успели освободить заключенных. Одного уголовника, приговоренного к смерти, в обмен на свободу, я попросил как можно тише убрать одного человека, который через полтора часа выйдет из северных ворот Хориниса.
Уход уголовника из тюрьмы, как и само убийство Дирка, были сработаны предельно чисто – я не люблю грязноты в работе. После этого я сам указал ополченцам на местонахождение уголовника (он шел за наградой к маяку, как я ему и сказал), и они схватили его, причем он был настолько ошарашен, что даже не оказал сопротивления.
И после этой, последней моей операции на этой земле, я вошел в Хоринис через северные ворота, с телом Дирка на руках, за мной шли двое ополченцев, скрутивших уголовника Ренгару.
Я, сыграв совершенную подавленность и скорбь, объявил собравшимся вокруг меня горожанам на Рыночной площади, срывающимся голосом о том, что этот человек, грязный уголовник Ренгару, только что убил светоча Хориниса, надежду горожан, горячо любимого вождя и законного мэра Хориниса – Дирка Сераниса. И поэтому он, лучший друг Дирка, Бедан де Фер, которого наш вождь в своих последних словах назвал своим преемником на посту мэра города, предлагает отдать преступника в руки народа. Я отвернулся, чтобы не видеть, как толпа буквально разорвала Ренгару на части.
После этого я, «чтобы заглушить грандиозную потерю для всех горожан», приказал организовать массовую бесплатную раздачу продовольствия и выпивки из потайного погреба ратуши (об этом погребе мне рассказал Дирк – там паладины хранили продукты на случай осады города орками). Толпа была покорена…
…Я вошел в мэрские апартаменты с каким-то усталым чувством победителя. Да, я выиграл, я, умнейший человек, проделал с помощью исключительно своей головы, за 27 дней, путь от нищего обывателя до главы Хориниса, путь, который другой человек не преодолеет и за всю жизнь. Как видно из моего восхождения, деньги решают далеко не все, они, вернее, совсем ничего не решают.
С этой мыслью, в глубине души чувствуя свое превосходство над другими, я устало прошел в гостиную мэра, и отправил Чипера (он пришел ко мне тут же, как узнал об убийстве Дирка) к Ли с посланием.
«Генералу Ли. Корабль наш. Хоринис, впрочем, тоже.
Можете отправляться на корабль хоть сейчас, но только, мой вам совет, пробирайтесь к кораблю незаметно, в теперешней суматохе это реально, а то ведь если увидят – растерзают. С уважением, мэр Хориниса, Бедан де Фер».
Устало погрузившись в мягкое, с роскошной обивкой, кресло гостиной, стоявшее напротив догорающего камина, я выслушал доклад казначея, Корнелиуса, о том, что казна города отныне полностью в моем распоряжении, в данный момент в ней насчитывается 23445 золотых, и что они распределены по трем сундукам…
Через час, уже совсем было погрузившись в сладкий сон прямо в кресле, сон, навеянный приятным треском дров в камине и загадочными отсветами роскошной золотой и серебряной декоративной посуды, стоявшей на камине, я выслушал вернувшегося Чипера. Он поведал о том, что Ли готовится этой ночью пробраться на корабль. И еще одна новость – к Чиперу на пути назад подскочил один из моих бывших крестьянских агентов, (они были в постоянном контакте с моими связниками) и в ужасе рассказал о том, что крестьяне с разных дворов уже не раз видели рыщущих в лесах орков и каких-то неведомых людей в черных одеяниях, один вид которых наводит ужас…
После этого, все-таки уже засыпая, я понял – пора уходить…
ИСХОД
…Раннее осеннее утро в Хоринисе было прекрасным. Солнце только-только, как бы нехотя, поднималось над безбрежной гладью моря, и чайки, отчего-то заметные как раз только утром, кричали что-то на своем пронзительном и печальном языке.
Все в городе спали, по-прежнему опьяненные победой трехдневной давности. На улицах не было ни единой живой души. Лишь только воробьи, деловито попрыгивая, поклевывали что-то на улице купцов. Можно было подумать, что город умер.
Разящие лучи солнца ударили мне прямо в глаза, когда я спускался по ступеням из верхней части в основную четверть. Я шел торопливо, смотря отчего-то даже не вперед, а куда-то себе под ноги. Мне оставалось пройти всего лишь триста метров до корабля, который уже час стоял в полной готовности к отплытию. Последние триста метров земли острова Хоринис…
…В трюм корабля по моему приказу заносились сундуки с городской казной. Это было последнее, что погружалось на корабль перед исходом. После того, как все три сундука были аккуратно поставлены вдоль стенки трюма, корабль превратился в автономное образование, оборвавшее всякую связь с внешним миром. Надолго ли? Кто знает?
Все без исключения наемники высыпали на палубу, понимая всю торжественность этой минуты. После моего прохода на корабль, мостик, единственное, что связывало судно с городом, был поднят. Все было готово…
– Поднять якорь!…
…После того, как корабль вышел на траверс Хориниса, с палубы открылся великолепный вид на весь этот ныне обреченный город, некогда бывший одним из богатейших городов Миртаны, сейчас сильно сдавший свои позиции.
Лучшие люди Хориниса, в числе которых был и я, покидали эти берега, которые, после падения замка в Минентале, (а оно состоится со дня на день, ведь орки почувствовали свою силу) будут беспощадно разорены орками. И никто из оставшихся на острове не сможет ничего сделать, чтобы предотвратить эту страшную опасность.
Мы покидали этот остров, чтобы, надеюсь, уже никогда сюда не вернуться.
А на горизонте уже постепенно исчезали признаки утра. Начинался новый день…
Корабль шел на континент…»
O F 2004.
ИСХОД
Повесть
«Это невероятно, фантастически, непонятно, как я, не зная дороги, умудрился выбраться из этого кромешного ада. Сейчас я буду пытаться вспомнить все то, что произошло со мной за эти кошмарные 10 дней. Сегодня я начинаю писать свой новый дневник.
7 августа, вечером, собираясь пойти на охоту за зверями, и едва выйдя из хижины, я стал свидетелем фантастического зрелища. Откуда-то с неба раздался оглушительный грохот, треск, и единое магическое покрывало с огромным, неописуемым взрывом разлетелось на мириады маленьких точек, которые исчезли уже спустя секунду. Параллельно из какой-то неведомой дали раздался протяжный вопль умирающего существа. С минуту я остолбенело стоял, а потом со всех ног кинулся к себе в хижину, схватил все, что там было и, едва не потеряв сознание, бросился в другой дом, схватил оттуда кучку руды и ринулся прочь из Болотного лагеря. Со всех сторон рядом, уже не помня себя, неслись все остальные обитатели этого места. Я, переполненный самыми разными эмоциями, достал дневник и попытался записать все это, но в ужасе остановился, когда увидел на горизонте огромную черную тучу. Это был самый настоящий дракон!!! Я не мог поверить своим глазам, но страх перед неизвестностью сделал свое дело. Когда я наконец понял, что к чему, я в полнейшем ужасе выкинул все свои пожитки в реку, включая и дневник, и со страшным криком бросился в небольшую пещеру, находившуюся рядом. Вместе со мной так сделали еще человек 15. То, что произошло потом, не поддается никакому описанию. С диким криком дракон воспарил над башней Старого лагеря и одним огромным огненным шаром поджег половину внешнего кольца. После этого я и все, кто был в пещере, забились в самый дальний ее уголок и не вылезали оттуда до утра.
Следующий день все мы также просидели в пещере, не решаясь выйти наружу. Но каждый из нас понимал, что из колонии нужно убираться, и как можно скорее. На следующий день я решился. «Здесь я все равно умру, хоть попытаюсь использовать последний шанс» - думал я. И пошел. Пошел, стараясь держаться около скалы и не смотреть по сторонам. Шел я около часа, пока не свалился в какую-то яму и не потерял сознание. Когда я пришел в себя, солнце уже клонилось к закату. После этого я стал просто и обреченно скитаться по горам, потеряв всякую надежду. Вокруг себя я видел все как будто в тумане. Я абсолютно ничего не чувствовал. Помню, что ходил мимо горных арок, обрывов, видел, как мне казалось, деревянные постройки. Потом шатался несколько дней по какой-то тьме, пока на седьмой или восьмой день своих горных странствий не нашел огромного поля лечебной травы и огненной крапивы. Поев всего этого, я сразу вернул себе способность соображать. Я все равно решил идти. Идти во что бы то ни стало. Шел я достаточно долго по какому-то каньону, пока не увидел дверь. Простую деревянную дверь. Мне показалось, что у меня едет крыша. Открыв дверь, я всерьез подумал, что умер и оказался в раю. Вокруг меня была сплошная зеленая трава, слева шумел красивый водопад. Я прошел метров сто, и вдруг увидел овцу, потом еще двух. Позади них вырисовывался деревянный сарай. Рабочий, стоящий рядом, пилил дерево. Я понял, что все-таки дошел. Не помня себя от счастья, я попытался сделать еще один шаг, и потерял сознание.
17 августа 801 года
Проснулся я на следующий день, то есть сегодня, в маленьком крестьянском сарае, крыша которого была сделана из соломы. Надо мной удивленно склонились двое людей. Один из них по виду напоминал обычного крестьянина, другой был одет намного богаче. «Хоринис?» – слабо спросил я, еще не собравшись с мыслями. «Успокойтесь, вам надо отдыхать. – Нед, принеси ему воды!» – проговорил богатый человек. Тут же крестьянин, стоявший подле меня, побежал за водой. Отпив несколько глотков из деревянного стакана, я повторил свой вопрос насчет моего местонахождения. «А где же вы думаете? В столице, что-ли? Хе-хе!» - усмехаясь, ответил богато одетый человек и не без гордости добавил: «Остров Хоринис, крестьянский двор Бенгара, то есть меня, хе-хе». Счастливая улыбка озарила мое лицо. Второй раз за последнее время я убедился, что дуракам везет! Еще немного полежав, и почувствовав наконец-то себя нормально, я вышел из сарая.
Передо мной предстал обычный крестьянский двор, похожий на дворы Акила, Лобарта и Секоба, на которых я бывал и раньше, когда жил в Хоринисе. В те времена я странствовал по всей северной части острова в поисках какого-то мифического древнего клада, но вот на дворе Бенгара мне бывать еще не приходилось. День был солнечный и приятный. Пастух пас овец, справа крестьянин пилил бревно. Подкрепившись рыбным супом и пивом, любезно предложенными мне хозяином двора, я поблагодарил его и пошел в город.
К воротам Хориниса я подошел спустя полчаса без приключений (если не считать того, что из «Мертвой гарпии» вытолкнули пьяного). Меня сразу волной накатили воспоминания о моей прежней жизни здесь. В ту пору я беззаботно проживал в гостинице «Спящий толстосум», благо денег у меня водилось во множестве.
И вот сегодня я вернулся в Хоринис.
Город стал каким-то странным: откуда ни возьмись появились паладины короля, на вопросы они отвечать отказываются, и непонятно почему платят за проживание в гостинице вместо постояльцев. Чертовщина какая-то. Но это ведь мне на руку, потому что денег нет ни монеты. Надо как-то их раздобыть, по возможности честным путем. Ясно одно: о прежней легкой жизни «отчаянного авантюриста» следует бесповоротно забыть. Слишком уж она опасна. Хватит. Наигрались. Детство кончилось. Пора начать настоящее дело, дело всей жизни. Надо как-то сделать себе имя и получить власть над людьми. Стремление вверх – вот теперь мой девиз. Расчетливость, хладнокровность и прагматизм – именно эти качества теперь будут нужны мне больше остальных. Но на первых порах мне нужны деньги.
18 августа
Я вышел из отеля и направился на площадь казней. Завернув за угол, я буквально был шокирован увиденным: на площади казней, самом ненавистном месте города, которое люди всегда старались обходить стороной, бесплатно раздавали пиво. Тут же стояли и трубы для курения болотника, которых здесь отродясь не видывали. Я простоял с минуту в неимоверном удивлении, наблюдая людей, выпивавших и весело говоривших на этой площади. Среди них был даже один из монастыря. Но надо было искать работу, и я, выпив две кружки “Темного паладина”, пошел дальше. Но дальше изменения в жизни города закончились. По-прежнему народ толпился на храмовой площади, слушая бредятину старика Ватраса, и добрый Корагон зазывал в свой трактир с изысканной посудой из серебра. Все также в переходе в своей комнатушке был погружен в опыты Константино. Но, выйдя на улицу торговцев, я, наконец, нашел того, кого искал – Маттео. Я был уверен в том, что у него найдется для меня легкая работенка, однако он предложил мне совсем не то, чего я ожидал – ежедневно подметать улицу купцов. Ужасная работа, конечно, но делать больше нечего – это самые легкие деньги.
До вечера я вычищал главную городскую улицу, и получил жалованье – 15 золотых. Это не лезет ни в какие рамки, но я смирился.
19 августа
Ничего примечательного не произошло (да и не могло), и я вновь получил свои 15 золотых.
21 августа
Все мои деньги уходят на еду (весьма скудную), больше ничего не остается! Так бедно жить я не привык.
22 августа
Других честных путей заработка я не нашел. Но дворником я больше не останусь.
23 августа
Даааа-а-а-аа… То, что сегодня произошло, даже я затрудняюсь сам себе объяснить. Дело было так. Сегодня, в самый разгар дня, доставшись стоять на солнцепеке и мести, мести, мести, я в порыве отчаяния, с криком «Прочь отсюда!» вбежал в дом Буспера (он как раз в это время отлучился), быстро схватил с прилавка один из его дорогих луков, и понесся по улице прочь. Самое ужасное, что себя я не контролировал совершенно и не понимал, что делаю. Мозг отключился полностью. Осталась лишь какая-то загадочная сила инстинктов, на которой, наверное, живут звери и птицы. Ополченцы пытались задержать меня, но я, как идиот, прыгнул с набережной в море и спрятался под одной из стоящих в гавани лодок. В нее я, как раз, чуть не впечатался, когда падал. Осторожно выныривая, чтобы дышать, через пятнадцать минут я убедился, что охранники ушли. Потом я осторожно, придерживаясь пристани, поплыл вдоль нее. Проплыв метров пятьдесят, я во второй раз в своей жизни увидел черте-где дверь. Ну как, казалось бы, эта дверь очутилась посреди воды в этом идиотском месте. Как будто, кто-то специально для меня расставляет эти двери где ни попадя. Но в тот момент это показалось мне абсолютно нормальным, и я в эту самую дверь вошел, прошел двадцать шагов по мокрым каменным плитам и… завалился спать. И вот я сижу в убогой, темной, вонючей хоринисской канализации (как мне кажется, это место ничем другим быть не может), и пишу эти строки. За стенкой скребутся крысы. Я не знаю, что на меня сегодня нашло, и что побудило в безобидной ситуации беспричинно украсть у человека лук. Объяснение этому, наверное, все же есть: с тех пор, как я чуть не умер от нагрузок в Старой шахте, у меня иногда ни с того ни с сего случаются помутнения рассудка. Наверное, этот случай относится как раз к ним.
24 августа
Лук я спрятал здесь же, в прогнившем старом сундуке. Теперь ясно одно: как только я выйду из канализации (а она имеет выходы только в город), меня тут же схватят. Всем, мимо кого я пробегал, наверняка запомнилось мое лицо. Внимание и наблюдение людей всегда лучше работают в нестандартной ситуации. Надо что-то придумать… Так. В канализации ведь находится логово бандитов, которых уже месяц тщетно пытаются поймать паладины. Просто так к бандитам идти нельзя – пристукнут сразу же как постороннего элемента… Но другого выхода у меня нет. Стоп! А что, если ополченцы, увидев мою кражу, принимают меня теперь за одного из этих негодяев? Вполне вероятно. Тогда я могу попытаться внедриться в их воровскую среду. Если выложить все это бандитам, сыграв искренний страх перед городским ополчением, они должны меня принять. Преступникам всегда нужны новые пособники, и они почти всегда ловят их на страхе перед чем-либо… А какие мне это принесет выходы? Там посмотрим. Молодец, хорошо придумал!
25 августа
Найти бандитов оказалось несложно. Вернее, они сами меня нашли, не успел я отойти несколько коридоров от моего «лежбища». Они, видать, полностью здесь освоились, знают каждый уголок, по малейшему шороху могут определить чужого. Своеобразный у них мир, у этих воров.
Получилось все достаточно неплохо: из двух боковых ниш на меня выскочили двое (один из них хромал на левую ногу), скрутили, заткнули рот и повели, естественно, к главарю. Видно ошибся я, когда думал, что они меня пристукнут сразу же. Потерянные они люди, с отсутствием собственных мыслей. Умеют только исполнять приказы главаря, и ни черта более. Сказано – тащить всех к главному, они это сделают, даже если к ним паладин придет.
К великому удивлению, главарем оказалась женщина. Видно, молодая, нет еще 35, это точно. Поэтому комната, куда меня втащили, была обставлена со вкусом, и напоминала номер в гостинице. Лишь только грязные и сырые стены, и отсутствие дневного света, который заменяли несколько горящих свечей, напоминали о том, что это – подвал.
– Что у вас тут? – спросила женщина ровным голосом, не отрывая глаз от книги, лежавшей на комоде, напоминавшем алхимический.
– Да вот, шпика притащили! – сказал хромой не без гордости.
Как только я вновь получил возможность говорить, я тут же начал гнуть свое:
– Да не шпион я! Я лук стырил, думал деньжат достать, еле ноги унес от ментов, почти поймали, сволочи, ну я и в воду, потом сюда. (Старался говорить на их языке, это произведет большее впечатление.) Если они меня накроют, меня повесят, щас законы жестокие. Они, эти менты, думают, что я один из вашей компании! С вами они не связываются, видать, боятся. Вы здесь – сила! Если вы возьмете меня к себе, они отвяжутся от меня!
Тут женщина, прослушавшая мою тираду молча, все так же читая что-то, поинтересовалась:
– А нам – то какой смысл тебя спасать?
– О, я хорошо замки и сундуки вскрываю! В детстве еще научился!
– Слушай, Кассия, а он, видно, не шпик! – говорил опять хромой – эти паладины ведь не знают, где наше логово! («Странно, почему паладины? Я же здесь об ополченцах говорил!»), а ментов поганых мы купили всех до одного! («А, вот оно что! То-то я смотрю, милиция не проявляет рвения в борьбе с этими ворами! Они оказывается продажные!»)
Подумав немного, Кассия ответила:
– Ну ладно, ты в деле. Но если хоть один сволочной паладин сунет сюда нос, ты покойник!
Ну вот и все! Я принят к ворам. Какие же они козлы уродские, не мешало бы их поскорее сдать ополчен… Нет уж, теперь только паладинам! Неизвестно, что еще натворят эти бандитские гады в будущем.
Надо как-то войти к ним в доверие, сделать так, чтобы они отпускали меня на дело одного. Понятно, что просто так я к паладинам не пойду, и не скажу им: «Знаете, а в канализации сидят бандиты!» – они меня тут же арестуют за воровство. Я придумал один хороший план.
26 августа
Как я вижу, бандиты не любят ждать. Они затеяли очередное дело уже сегодня ночью, с целью меня проверить. (Я тоже всячески поощрял эти их мысли, подчеркивая, что хочу пойти на дело именно сегодня. Это было частью моего плана.) Наивные, как дети! Думают, что если я агент паладинов, то тут же побегу докладывать им! Черта с два! Мы еще поиграем.
Со мной пошел хромой, его зовут Курт. Мы пошли по лестнице прямо из комнаты Кассии. Когда мы поднялись, Курт отмычкой открыл деревянную дверь на лестнице. Пройдя в нее, я очутился… в гостинице «Спящий толстосум»! Я с трудом скрыл свое удивление. Возобладал разум – нельзя ни на шаг не отходить от естественности. Еще сложнее это было сделать после того как Ханна, деловито пропустив нас вперед, опять пошла на свое место как ни в чем ни бывало. Значит, она тоже с ними. Но, видно, ее не интересуют воровские дела, так как она не обратила на меня внимания, а ведь я практически чужой. Наверное, она тоже купленная. Незаметно я взял с ее стола список постояльцев гостиницы.
План Кассии заключался в том, чтобы ограбить дом священника Дарона, но я предложил лучшую возможность – из внешней части казармы отлучились паладины, по случаю дня рождения лорда Андрэ у них был праздник (это я узнал от Маттео, когда подметал улицы и поэтому настаивал на деле именно сегодня). Ну я и сказал, что неплохо было бы обчистить их сундуки, благо там много всего интересного валяется. Курт, тупой исполнитель, долго упирался (ведь главарь приказал!), но вскоре и он понял отличный шанс, открывшийся перед нами. Все прошло чисто, и мы унесли из их сундуков много золота, новых мечей и других побрякушек. Перед самым уходом, когда Курт меня уже не видел, я выбросил список постояльцев гостиницы прямо в центр комнаты.
По пришествии в логово, Курт рассказал бандитам о моем воровском «подвиге», и их сомнения совсем рассеялись. Глупые, они думают, раз обокрал паладинов, значит ты уж точно не с ними! Как бы не так! Бандиты долго пировали по такому случаю, приглашали меня, я выпил стакан шнапса (откуда он здесь у них, интересно?) и, попросив в качестве своей доли кинжал и отличный меч, я стал ждать.
Ближе к утру, опьяненные сверх удачным делом и шнапсом, бандиты завалились спать. В принципе, дело было сделано.
Оставалось еще одно – Ханна. Поднявшись по лестнице, я открыл дверь, вошел в холл гостиницы, увидел дремлющую на своем месте Ханну, подошел к ней и всадил ей кинжал в сердце…
Через десять минут я, никем не замеченный (стражники перед северными воротами дремали, как всегда), под лучами восходящего солнца, с новым мечом в руке, отправился к наемникам.
Все было сработано чисто. Паладины как раз сейчас очухаются после празднества, увидят вскрытые сундуки, увидят список постояльцев, который я им подбросил, он наведет их на гостиницу «Спящий толстосум», они спохватятся, ринутся туда, увидят мертвую хозяйку отеля, дверь в подвал я приоткрыл, они побегут вниз, и схватят воров тут же тепленькими, просыпающимися после пьянки. Содержимое сундуков они найдут все в той же комнате Кассии. А я? Единственная, кто видел меня с ворами вместе – Ханна – мертва, больше меня никто не заметил. В принципе, я мог бы вместо списка постояльцев подбросить паладинам анонимную записку о местонахождении воров, которую я написал заранее (я так бы и сделал, если бы не смог взять из гостиницы какого-либо предмета, наводящего на нее), но я чувствовал необходимость отдать мою победу над ворами именно паладинам.
К наемникам я шел затем, чтобы предложить им свои услуги. Маттео, осведомленный человек, мне много чего рассказал в бытность мою дворником. Он рассказал и про Ли, и про корабль паладинов, и об угрозе со стороны наемников родному Хоринису. Я, в принципе, разделял планы Ли убраться с острова, слишком уж тут много было связано с моим прошлым. Наемники всегда приветствуют людей, приносящих им дельные предложения. Они вообще самые прагматичные и умные люди на острове, не то что эти слепые паладины, фанатики «веры и Инноса». Они действуют по штампам, а не по ситуации. Их корабль – единственное средство покинуть остров, на котором с каждым днем становится неспокойнее. А за корабль еще надо будет побороться.
Просто изничтожив (другого слова, после того как у меня появился этот меч, я не нахожу) по пути до двора с десяток мелких тварей типа кровяных мух, назойливо пытавшихся откусить от меня кусок, я, наконец увидел по обе стороны дороги поля и ветряные мельницы крестьянских дворов.
– У меня важное послание для генерала Ли! – громко отвечал я всякому, кто пытался остановить меня на пути к комнате генерала. Эти слова действовали на наемников словно гипноз, и они пропускали меня. Уже у самых его апартаментов двое наемников попытались задержать меня, но я с такой решительностью шел вперед, не смотря на них, что они отступили.
– Генерал Ли, я знаю как передать корабль паладинов под ваше ведение! (Я знал, что бить надо сразу, и по самому болезненному вопросу. Ли – человек, склонный к обдумыванию поступков, а это подтолкнет его к отторжению моего предложения – ведь я, собственно, никто в его глазах. Поэтому его надо сразу ошеломить, высказавшись по самой больной его теме – отплытию с острова. Он схватится за эту возможность, как утопающий за соломинку).
– Но…, но, подождите, кто… Что вы хотите предложить? (Я понял, что попал в точку.)
– Для начала надо разузнать все об их ближайших планах, чтобы потом уже строить на этом основании планы наши.
– Ну, разумеется, и как вы собираетесь их разузнать?
– Я прошу у вас дать добро на создание агентурной сети в Хоринисе под эгидой наемников.
– Вам представляется это возможным?
– Да! И еще мне представляется возможным то, что через месяц – другой мы будем уже на континенте!
(Магическое для Ли слово «континент» сделало свое дело – глаза генерала сверкнули.)
– Ну что ж, действуйте, – твердо сказал Ли – я не буду вам мешать и лезть с расспросами. Я не из таких людей. Если у вас есть план, я надеюсь, разумный, я буду вам всячески содействовать. А все-таки, кто вы такой?
– Это не имеет значения, главное – что я служу интересам наемников – отчеканил я и, не дожидаясь ответа, вышел, поняв, что выбрал совершенно правильную линию в разговоре с Ли, который поручил столь важное задание совершенно незнакомому человеку.
Я мыслил просто: с помощью подобной сети я смогу раздобыть абсолютно любую информацию о паладинах, столь нужную Ли, сделаюсь вторым человеком среди наемников, и завоюю себе место на корабле. Но кроме этого я получу власть. Такую власть над любым человеком в Хоринисе, что смогу подчинить себе весь этот город! Но сначала – паладины. В первую очередь надо думать о будущем.
Идеальным местом для вербовки агентов была таверна «Мертвая гарпия». Ополченцы города были здесь частыми гостями. Именно они мне и были нужны. В таверне я поселился за 10 золотых в неделю (сторговал с пятидесяти, а!) Ну а сейчас, здоровый сон мне не повредит.
28 августа
Я проспал полтора дня, зато выспался отменно. Для осуществления вербовки все готово. Хозяин таверны позавчера заранее был подкуплен мной на последние деньги, с указанием спаивать всех ополченцев, которые заглянут в его кабак.
К середине дня один из напившихся до свинства ополченцев (в тот момент их в таверне было двое) неосторожно выкрикнул, обращаясь к чучелу гарпии, висевшему под потолком:
– Ты… такая же сволочь, как и наш говнюк Андрэ! Перебил воров, а они мне деньги давали! Мно-о-о-го денег! Это все из-за тебя, скотина! – И кинул пустой бутылкой в гарпию. Бутылка разбилась о деревянную балку, на которой сидела гарпия, и повалилась на пол мелкими осколками. Этого было более чем достаточно.
Подойдя к ополченцу, я тихо, с расстановкой и паузами, начал растолковывать ему следующее:
– В общем так, дружище. Либо ты с этого момента работаешь на меня, либо я сейчас же иду в Хоринис, к лорду Андрэ, и обвиняю тебя в дебоширстве, оскорблении должностного лица при исполнении им служебных обязанностей, и главное – во взяточничестве и пособничестве преступникам. За все это тебя, друг, могут повесить. Решать тебе.
– Но я… я… – замямлил ополченец, вмиг протрезвев, – Не говорите об этом лорду! Я сделаю все, абсолютно все, что вы скажете, только не говорите об этом лорду Андрэ!!
– Ну-ну, спокойнее! Я не заставлю тебя убивать или грабить кого-то… Скажи, сейчас ополченцев принимают в паладины?
– Что?! – охранник не ожидал такого доверительного тона беседы – …Ну, если будешь хорошо и добросовестно служить, то через месяц примут, может быть.
– Ты сделаешь следующее: сейчас же пойдешь к Андрэ и признаешься в убийстве хозяйки гостиницы «Спящий толстосум» Ханны. Ты скажешь, что знал о существовании бандитского притона под гостиницей, мол, воры подкупали тебя, но ты не поддался. Ты скажешь, что спросил Ханну о притоне, и она бросилась на тебя с оружием, после чего ты в целях самозащиты ударил ее кинжалом. Ты, говори, считаешь, что она была их пособником. Сразу идти к паладинам и рассказать о ворах ты побоялся, оттого, что тебя могли посадить за убийство, и вместо этого ты подбросил им улику – список постояльцев отеля. Теперь, когда воров поймали, ты решил признаться. Эти паладины – фанатики, для них важна цель, а не средства ее достижения. Они тут же за заслуги, оказанные в раскрытии бандитского логова, должны произвести тебя в паладины. Если сделаешь все, как я сказал, произведут… После этого ты отправишь сюда, в таверну, доверенного человека, вербуй кого хочешь, он должен знать, как я выгляжу, назвать пароль – я назвал Дирку (так звали ополченца) слова пароля – через него ты доложишь о своей работе. Это все. И учти, если расскажешь обо мне кому-то, компромат на тебя сразу попадет к Андрэ. Можешь выполнять.
Когда Дирк ушел, я поднялся к себе в номер, и счастливо растянулся на полу, ощущая глубокую радость от проделанной работы. Первый шаг сделан.
В 11 вечера в таверну зашел типичный по виду горожанин (хорошо сделал, агенты не должны быть приметными), нашел глазами меня, назвал пароль, и передал мне записку, после чего поспешно вышел. (Молодец, не засветился.) Записка гласила:
«Сделал все как вы сказали. Час назад посвящен в паладины. Дали деньги. Жду указаний. Дирк»
Теперь первый шаг действительно сделан. Я отдавал себе отчет в том, что вербовать сразу паладина было невозможно. На мне висела кража, да и потом, на чем их возьмешь, этих паладинов-то? Тупые твердолобые догматики «веры». Идиоты, одним словом. Для этого и пришлось затевать всю эту комбинацию с ополченцем и убитой Ханной – все вышло настолько правдиво, что сомнений не оставалось. Так или иначе, теперь у меня свой человек среди паладинов.
«Задание: Разузнать, как можно аккуратнее, все, что прямо или косвенно связано с целями и планами паладинов в Хоринисе. Доложить через связника, который сам найдет вас и назовет наш пароль. В записке использовать простой шифр, поменяв сходно звучащие буквы».
(С каждой запиской факты серьезнее, и без шифра не обойтись).
Найти связника я поставил себе главной задачей на завтра. Нельзя же, в конце-концов, все время пользоваться одноразовыми агентами, подобно пришедшему ко мне горожанину.
29 августа
Связник должен быть из породы особо надежных людей, ведь в его руках будет находиться двойная информация – от меня и от агента, и если о ней узнает кто-либо третий – дело провалится.
Связника я попросил предоставить мне Ли. Он долго думал – как видно, сомневался во мне, но дело все равно уже начато, оно – последний шанс выбраться, отказаться – значить остаться здесь, тут поневоле доверишь операцию неизвестному проходимцу. Ну еще, конечно, он не хотел отдавать надежных людей в ненадежные руки. Связника я все же получил – это был наемник Волк. Говорят, тоже сидел за Барьером.
Волк через полчаса отнес задание Дирку. Я понял, что Дирк – умный человек, он конечно же, сначала подкрадется к важной информации, и потом, как бы невзначай, спросит именно о том, что нужно, не вызвав никаких подозрений. На вход в доверие, приобретение друзей и подкрадывание ему понадобится около недели, может чуть меньше. Эту неделю я займусь другими делами. Именно теми, которые мне нужны не на будущее, а на настоящее. Естественно, об этом деле уже никто другой не должен иметь понятия, кроме одного меня.
Я заполучил в таверне среди крестьян (взяв их все на том же – пьяном дебоше и оскорблении помещиков) несколько агентов, которым приказал всячески распускать грозные слухи о том, что крестьяне решительно настроены против города и его ополченцев, а уж тем более против паладинов, которые ничего не делают с бесчинствами городских стражей. На самом деле, конечно, крестьяне злились, но не более того. Я же приказал им заявлять (и желательно подбить как можно больше крестьян согласиться с ними), что крестьяне в скором времени нападут на Хоринис при поддержке войск наемников Онара. Они, естественно, на такое никогда не пошли бы, но такой слух, а ведь ничто не распространяется быстрее слухов, был нужен мне именно в Хоринисе. В первую очередь об этом должны узнать горожане (об этом я позаботился – некоторые крестьяне были частыми гостями в городе). Через неделю – другую о таких слухах узнают сами помещики, и они тут же начнут от них отмежеваться, заявляя, что у них мирные намерения. А ничто так не сеет панику и боязнь, как противоречия. Такая ситуация, когда крестьяне и наемники кричат: «Мы разграбим Хоринис!», и при этом их наниматели с лучезарной улыбкой заверяют: «Ну что вы, у нас совершенно мирные намерения!», является для горожан взрывоопасной. Она поселит среди них недоверие и подозрительность, ведь они до смерти боятся наемников. А паладины? Они абсолютно не обращают внимания на городские настроения, (только сделали бесплатную гостиницу и пиво – радуйтесь, люди!) и тем более слухи. Это и есть мой козырь.
30 августа
За две недели я добился многого, но это отнюдь не предел.
Сегодня второй этап моей «слуховой» операции. Ранним утром я передал Дирку через Волка (он поселился здесь, в «Мертвой гарпии») еще одно задание – через неделю оборонить какому-нибудь ополченцу, что, дескать, по непроверенной информации, готовиться нападение на город наемников и крестьян. (Со стороны горожане получат этот слух уже завтра – послезавтра, а через неделю он укрепится информацией от городских милиционеров).
31 августа
Сегодня я подарил себе день отдыха. Надо как-то развеется после колоссальной работы, которую я уже проделал. С утра, пол шестого, когда все в таверне, включая хозяина, еще спали крепким сном, я вышел на улицу, где царила полнейшая тишина и безмятежный утренний покой. Я взял свой лук (позавчера я выпросил его у Торлофа, который отвечает за вооружение наемников), лук, кстати, весьма посредственный, и отправился в лес. Вернулся я только к вечеру, но зато с разделанными пятью падальщиками, двумя кротокрысами и шкурой волка, которую я повесил у себя в номере на стену.
1 сентября
Я все-таки продал шкуру и две рульки падальщика Орлану. Хоть агенты у меня и есть, но платить за проживание в таверне по-прежнему надо самому. Тем более, что сегодня как раз прошла первая неделя, как я живу здесь. Я заплатил десятку Орлану, и остался с 42 монетами. Что ж, неплохо.
Невероятно, но еще месяц назад я беззаботно пировал в Болотном лагере, а два месяца назад умирал от непосильного труда в Старой шахте. Как быстро летит время!
Весь сегодняшний день я обдумывал дальнейшие стадии моей грандиозной комбинации с Хоринисом.
2 сентября
Я послал Волка, назвав ему пароль, к Дирку за информацией. Все-таки, пяти дней ему должно было хватить. Он очень боится Андрэ, и сделает все, чтобы угодить мне.
«Разузнал о планах. Докладываю:
1. Паладины прибыли в Хоринис три недели назад двумя группами. Первая группа, лорда Гаронда, тут же отправилась в Миненталь, с заданием взять под контроль брошенный Старый лагерь. Вторая группа, лорда Хагена, осталась в Хоринисе. Их единственная цель – защита города от предполагаемого нападения орков.
2. В случае критической ситуации в рудниковой долине Хаген направит туда подкрепление. Дирк.»
Эти сведения были исчерпывающими. Через час Волк понес этот доклад от меня к Ли, но он существенно отличался: в нем не было второго пункта о возможности посылки подкрепления Хагеном в Миненталь. Эта информация сразу же подвигнет наемников на совершение необдуманных операций в Минентале, с целью уменьшить количество войск в городе, затем они, в стремлении захватить корабль, просто нападут на город. Наемники тогда потерпят поражение в городских боях, а если даже и выиграют, все равно это не будет мне на руку. Карта с подкреплением должна остаться только в моих руках, и я разыграю ее, как будет угодно мне.
3 сентября
Ли начал доверять мне, после полученных сведений, и я должен воспользоваться этим немедленно. С утра я упросил Ли выделить Волка в личное мне подчинение, «для выполнения важнейшей операции, которая приведет к захвату корабля». Конечно, никакого захвата я и не планировал, это было просто нажимом на Ли. Я попросил вождя наемников оснастить Волка самыми лучшими доспехами и оружием.
Инструкции Волку я дал следующие: «по срочному приказу генерала Ли, переданному через меня» (это, конечно, было ложью) завтра ночью, часа в два, направиться по каньону (двое паладинов перед входом были оперативно убраны людьми Ли, по моей просьбе, еще вчера, как «элементы, пронюхавшие наши планы»), а затем по заброшенной шахте в Миненталь. Как можно осторожнее нужно пробраться в бывший Старый лагерь, по легенде как посланник от наемников. Темой якобы визита к Гаронду станет возможность сотрудничества (дескать, лорд Хаген уже согласился, остаетесь Вы). После этого необходимо на следующий день незаметно открыть ворота крепости, так, чтобы орки ворвались туда. Орков нужно перебить, но так, чтобы паладинов осталось не очень-то и много. Потом нужно, чтобы Гаронд написал письмо Хагену с просьбой о подкреплении, доставить письмо должен Волк лично мне, и только мне. После всей работы необходимо также незаметно уйти из рудниковой долины. «Ли надеется на вашу смелость, мужество и отвагу при выполнении этого опаснейшего задания!». К слову, Ли вообще ничего не знал об этой моей операции, как и никто другой на этом свете, кроме меня и Волка.
Я понимал, что Волк может и не вернуться из этой моей «командировки». От его возвращения зависело все дальнейшее дело. Если он погибнет, нужно будет срочно придумывать новые выходы из ситуации, а на это уйдет время. А его-то как раз может и не хватить.
Если Волк все–же принесет письмо Гаронда мне, его нужно будет сразу убрать. Я уже проинструктировал на этот счет одного из моих крестьянских агентов, работающего на дворе Акила. Я поручу Волку найти бандитское логово около двора Акила, мой агент скажет, что знает, где оно находится, заведет Волка в лес и столкнет в один из глубоких тамошних оврагов. Если не уничтожить Волка, он расскажет об операции Ли и наемникам, и я все потеряю.
5 сентября
Отправив вчера Волка, сегодня я заполучил нового связника, Чипера. Ли теперь уже точно безгранично верит мне (а может, просто не видит другого выхода), потому что в другой ситуации так тратить своих людей он бы никогда не стал. Ведь все они прекрасные бойцы, многие из них прошли колонию от начала и до конца.
«Ополченец, которому я передал «дезу» о нападении, в полной растерянности. Многие из милиционеров уже оповещены. Горожане на улицах уже три дня говорят между собой о возможности атаки наемников и крестьян. Дирк».
После получения этого зашифрованного донесения, я отправил Чипера в Хоринис с еще одним зашифрованным заданием для Дирка:
«Необходимо послезавтра сказать лично лорду Андрэ следующее:
Среди горожан ходят ложные слухи о возможности нападения на город наемников, распространяемые паникерами и трусами. С целью успокоить жителей необходимо всячески говорить народу о том, что все это – ложь и провокация. Необходимо добавить, что паладины никаких действий предпринимать не будут, так как уверены, что никакого нападения не будет и быть не может».
6 сентября
Сегодня за мной в таверну пришел Торлоф, и сказал, что Ли ждет меня для обсуждения дальнейших планов действия. Придется отчитываться. Мне нужно врать ему, ничего не оставалось, но врать надо так, чтобы поселить в нем надежду. Ли без надежды жить не может.
– Здравствуйте, господин де Фер, садитесь – приветствовал меня генерал без особого энтузиазма, – Что вам дали сведения, полученные от вашей агентуры?
– О, они дали мне очень многое, господин Ли. Они дали мне информацию о том, что целью паладинов является…
– Это я уже знаю, – перебил Ли, – Я спрашиваю, какие имеются у вас соображения о наших дальнейших действиях.
(Ли сердился – с его лица не сходило суровое выражение, левое веко подергивалось. Видно, он здорово нервничал).
– У меня все идет чудесно, господин генерал. Все мои планы и прогнозы сбываются. После того, как мое задание будет выполнено Волком, паладины сами передадут свой корабль нам.
– Каким образом?!
– Этого я не могу открыть вам. Эта информация крайне важна для нашего дела, и есть риск, что кто-нибудь из ваших наемников (я обвел взглядом стоящих рядом с Ли людей) проболтается…
– Это невозможно! – закричал Ли, и я еще раз убедился, что он в состоянии сильного нервного напряжения, – Эти люди – старые, проверенные бойцы, и я верю им, как самому себе!
– Это не важно, – железным голосом ответил я, ведь те два паладина, стерегущие дорогу на Миненталь, как-то узнали о наших планах!
Ли обмяк, обреченно откинулся на спинку кресла, закрыв глаза, и усталым голосом сказал:
– Что ж, действуйте, как считаете нужным. Я целиком полагаюсь на вашу честность, господин де Фер, на вашу честность…
Выйдя от Ли, я почувствовал, что теряю сознание, вдобавок ко всему дико закружилась голова, и прежде чем я понял что-либо, я повалился на деревянный пол в трех шагах от комнаты Ли.
Очнулся я примерно через 15 минут, все в той же комнате Ли, и тут же, отвергая всякие предложения о помощи, пошел к себе в «Мертвую гарпию», сказав, что не могу терять ни одной секунды, которая могла бы пойти на пользу наемникам. (Этот «подвиг» чуть поднимет мою репутацию в глазах Ли и наемников). Чувствовал я себя уже вполне нормально.
Что это было? Скорее всего, конечно, сказалось огромное нервное напряжение, с которым я жил последние дни. Также не прошел без внимания и мой режим питания – ведь я почти голодаю, покупая в таверне все самое дешевое. Такими темпами я поседею годам к сорока, а в могилу сойду в пятьдесят. Так или иначе, я остро чувствовал необходимость отдохнуть остаток дня.
7 сентября
Этот день – пиковая по напряжению точка всей операции. Сегодня должен вернуться Волк. Чипера на сегодняшний день я отпустил, он не должен видеть Волка, если тот вернется. Я посчитал время просто, по своим заметкам в дневнике: я отправил его ночью четвертого сентября. К утру того же дня он должен был уже добраться до крепости. Весь оставшийся день я оставил ему на отдых. Далее, пятое сентября. Весь этот день Волк должен будет молоть Гаронду чепуху о том, что наемники понимают опасность положения, что они готовы объединится, и прочий бред. Шестое сентября. Волк должен днем открыть ворота, переждать, пока перебьют всех орков, и заполучить письмо Гаронда. Все остальное время он должен добираться назад. Я составил самый пессимистический прогноз, и по нему выходит, что сегодняшнее утро – главное во всем моем плане.
Я не знал, что будет, если Волк не вернется. Детали плана «Б» я не успел продумать, а сейчас, в такой нервной обстановке, это делать просто бесполезно.
Орлан сам поднялся в мой номер и попросил оплатить проживание за вторую неделю. К этому времени у меня осталось всего лишь 11 монет. После уплаты денег она осталась одна. Одна – единственная монетка. Что можно сделать, имея в кармане одну лишь монету? Кому она нужна, если ничего, абсолютно ничего нельзя на нее купить? Даже самой никчемной вещи, совершенно ничего? Ведь по существу это просто-напросто безделушка. С другой стороны, даже огромное состояние все равно состоит из этих маленьких, никому не нужных одиночных монеток. Громадные деньги, которые могут все в этом несовершенном мире, состоят из монет, каждая из которых в отдельности – ничто. Но как что-то великое, всемогущее может образоваться из ничего? Это нелогично и непонятно. С людьми тоже самое – великие народы тоже состоят из мелких лавочников, сапожников, пьяниц и бездельников. Это парадокс в масштабах всего мира.
С такими размышлениями, затеянными для того, чтобы хоть как-то отвлечься от возвращения Волка, я спустился вниз. Я все-таки нашел применение этой одной монете. За время моего пребывания здесь Орлан стал снисходительно ко мне относиться, как к постоянному клиенту (до меня никто не жил в его таверне больше недели), и только поэтому я уговорил его, за символическую плату в одну монету, продать мне кружку пива. Заполучив ее, я сел за столик так, чтобы мне была видна дорога, уходящая в бывшую колонию, и стал ждать. Я решил растянуть эту кружку пива на максимально возможное время. Ждать – это все, что мог я сделать в этот момент.
Волнение за судьбу операции достигло наивысшей точки.
Через полчаса на дороге показался Волк…
Я рассмеялся. Смех был нервическим, неестественным. Но причина была. И была она веской. Самая опасная часть плана, все домыслы, опасения и неудачи остались в прошлом. Теперь наступает заключительная часть операции, которая и приведет меня к могуществу на этом проклятом острове… Стоп! А что, если Волк вернулся без письма? Что, если его засекли при открытии ворот, и он еле спасся?
Додумать это свое страшное предположение я не успел, потому что Волк ввалился в таверну, не замечая меня, крикнул Орлану – «Три бутылки монастырского!» – и только после этого повернулся в мою сторону и замер. Лицо его быстро приняло обычное спокойное выражение, и он, как ни в чем не бывало, подошел ко мне. Я получил от него самый главный предмет моего дела – письмо Гаронда Хагену.
«Уважаемый Лорд Хаген!
Ситуация, сложившаяся в последние дни в рудниковой колонии, близка к критической. Орки подвергли Замок неожиданному штурму, неизвестно как проникнув через его ворота. Наши паладины отбились от орков, но общее число войска уменьшилось почти в два раза. Поэтому я прошу вас, Лорд, немедленно выделить сюда в помощь отряд паладинов, хотя бы из 30 человек.
Гаронд.
Это бесценное письмо я надежно спрятал у себя в комнате, заперевшись на ключ. Остаток дня я в отличном настроении слушал рассказ Волка о проделанной работе.
8 сентября
Сегодня я дал задание Волку ранним утром (потому что к девяти я вызвал Чипера). Я сказал, что Акил накормит его и напоит, у этого буржуя всего полно. Перед уходом я убедил Волка оставить его личные сбережения мне на хранение, дескать, у Акила они не понадобятся, а для дела весьма важны. Сбережений у него оказалось 63 монеты. Волк нехотя, покачиваясь (совсем он не отдохнул, все-таки), направился к его двору, не подозревая даже, что жить ему осталось от силы – час.
Чипер в девять пятнадцать понес письмо Дирку (по легенде Дирку передал письмо умирающий паладин, которого он встретил, когда сегодня утром– это была моя инструкция – ходил на двор Бенгара. Дирк должен передать письмо лорду Хагену. И еще Дирк должен добавить, что солдат следует вести такой дорогой, чтобы за пределами города не один смертный не заметил отряда.
«Отряд из 30 паладинов выйдет завтра в 03:30 утра с северных
ворот, в обход таверны «Мертвая гарпия» через лесной массив. Дирк»
Это донесение пришло мне вечером, и тут же (я ждал этого, как манны небесной), я отправил Чипера обратно (вот мотается, засветился уже наверняка где-нибудь), с такой необычной инструкцией, которая может повергнуть Дирка в шок. Там говорилось о начале его завтрашней работы на популярность среди горожан. Он должен будет призывать их (вместе с ополчением) к восстанию против паладинов. Стержнем его призывных речей станет тот факт, что его начальники–паладины совершенно не прислушиваются к серьезной вероятности угрозы от наемников. Более того, они еще и ослабляют военную мощь города, отправляя тридцать человек отборного войска неизвестно куда! (никто из горожан не мог знать об угрозе орочьего нападения – паладины не имели права об этом говорить). Это расценивается как предательство интересов Хориниса и его жителей! Он, Дирк, думающий паладин, призывает к свержению этих слепцов и установлению правительства самих жителей. Никто, кроме как они сами, горожане, не организует лучшую оборону против этих бандитов и преступников! Мы должны отстоять город от наемников! Свергнем паладинов, думающих непонятно о чем, и сами защитим от нападения бандитов наш родной город! Нам нужна определенность и ясность ситуации, а то, что вытворяют паладины – тратят войска, не говоря никому о своих планах – предательство! Уничтожим предателей!
Тезисов и лозунгов было еще очень и очень много, все они были отправлены Дирку вместе с заданием. (Я составлял их весь день, после устранения Волка). Остался последний, завершающий, самый сокрушительный удар по паладинам – вооруженное восстание. Оно сметет этих фанатиков с правящих позиций, и я установлю свою диктатуру в Хоринисе! Я передал Дирку, что восстание нужно провести как можно скорее, не дав паладинам понять ситуацию. Он должен будет зажигать слушателей яростными речами, ибо ничто не влияет на человека сильнее, чем яростные призывы и доказательства своей правоты.
11 сентября
Два дня я сидел, запершись в своей комнате, в полнейшем бездействии, не в силах как-либо повлиять на ситуацию. Все зависело теперь от Дирка, и только от него. Инструкции я дал ему исчерпывающие, он не должен ошибиться. Все эти два дня я просто лежал на кровати, упершись взглядом в потолок, и рассматривал муравьев, бегавших по полу моей комнаты. У них был строго определенный путь – из соседнего номера через маленькую дырку в стене, далее – мимо тумбочки и вдоль кровати. Почти никто из насекомых не уклонялся от указанного курса. Я долго думал, что заставляет их идти все время одной дорогой, но так и не понял.
Утром дня сегодняшнего ко мне в дверь постучался Чипер. Я понял – это либо конец, либо начало. Конец всего гигантского по масштабам предприятия, имевшего поэтому полное право не осуществиться, или начало новой, неведомой мне доселе жизни, все преимущества и недостатки которой я и сам затрудняюсь оценить.
Я впустил его, сохраняя на лице выражение отрешенности, незаинтересованности в том, о чем сейчас расскажет связник. Я думал о том, что добился всего того, что имею сейчас, лишь путем везения, и поэтому новость, которую принес Чипер, просто не имеет право быть хорошей.
Однако я ошибся. И я понял, что эта ошибка стала самой приятной из всех моих ошибок, совершенных за мою пока что недолгую жизнь.
Он рассказал мне самые приятные новости из всех, которые я когда-либо получал. Он рассказал о том, что вчера всю ночь в Хоринисе шел бой, даже не бой, а резня ничего не понимающих паладинов. Горожане и ополченцы брали числом. На каждого глупого паладина приходилось по 10 – 15 восставших. Паладины полегли все, все до одного, восставшие же не потеряли ни одного человека. Под утро горожане на руках внесли лидера вооруженного выступления Дирка в апартаменты, прежде занимаемые мэром Хориниса, на втором этаже городской ратуши. И что теперь новоявленный мэр города приглашает «отца революции», господина Бедана де Фера, со всеми почестями прийти к нему на прием!
Я отправил Чипера к Дирку с последней просьбой – подойти через два часа на двор Акила «для обсуждения чрезвычайных обстоятельств, возникших вчера вечером».
Сам же я, однако, направился в Хоринис сразу же, едва ушел Чипер. Я шел в Хоринис как победитель, как гений и король. Пунктом назначения стала городская тюрьма, из которой на гребне восстания еще не успели освободить заключенных. Одного уголовника, приговоренного к смерти, в обмен на свободу, я попросил как можно тише убрать одного человека, который через полтора часа выйдет из северных ворот Хориниса.
Уход уголовника из тюрьмы, как и само убийство Дирка, были сработаны предельно чисто – я не люблю грязноты в работе. После этого я сам указал ополченцам на местонахождение уголовника (он шел за наградой к маяку, как я ему и сказал), и они схватили его, причем он был настолько ошарашен, что даже не оказал сопротивления.
И после этой, последней моей операции на этой земле, я вошел в Хоринис через северные ворота, с телом Дирка на руках, за мной шли двое ополченцев, скрутивших уголовника Ренгару.
Я, сыграв совершенную подавленность и скорбь, объявил собравшимся вокруг меня горожанам на Рыночной площади, срывающимся голосом о том, что этот человек, грязный уголовник Ренгару, только что убил светоча Хориниса, надежду горожан, горячо любимого вождя и законного мэра Хориниса – Дирка Сераниса. И поэтому он, лучший друг Дирка, Бедан де Фер, которого наш вождь в своих последних словах назвал своим преемником на посту мэра города, предлагает отдать преступника в руки народа. Я отвернулся, чтобы не видеть, как толпа буквально разорвала Ренгару на части.
После этого я, «чтобы заглушить грандиозную потерю для всех горожан», приказал организовать массовую бесплатную раздачу продовольствия и выпивки из потайного погреба ратуши (об этом погребе мне рассказал Дирк – там паладины хранили продукты на случай осады города орками). Толпа была покорена…
…Я вошел в мэрские апартаменты с каким-то усталым чувством победителя. Да, я выиграл, я, умнейший человек, проделал с помощью исключительно своей головы, за 27 дней, путь от нищего обывателя до главы Хориниса, путь, который другой человек не преодолеет и за всю жизнь. Как видно из моего восхождения, деньги решают далеко не все, они, вернее, совсем ничего не решают.
С этой мыслью, в глубине души чувствуя свое превосходство над другими, я устало прошел в гостиную мэра, и отправил Чипера (он пришел ко мне тут же, как узнал об убийстве Дирка) к Ли с посланием.
«Генералу Ли. Корабль наш. Хоринис, впрочем, тоже.
Можете отправляться на корабль хоть сейчас, но только, мой вам совет, пробирайтесь к кораблю незаметно, в теперешней суматохе это реально, а то ведь если увидят – растерзают. С уважением, мэр Хориниса, Бедан де Фер».
Устало погрузившись в мягкое, с роскошной обивкой, кресло гостиной, стоявшее напротив догорающего камина, я выслушал доклад казначея, Корнелиуса, о том, что казна города отныне полностью в моем распоряжении, в данный момент в ней насчитывается 23445 золотых, и что они распределены по трем сундукам…
Через час, уже совсем было погрузившись в сладкий сон прямо в кресле, сон, навеянный приятным треском дров в камине и загадочными отсветами роскошной золотой и серебряной декоративной посуды, стоявшей на камине, я выслушал вернувшегося Чипера. Он поведал о том, что Ли готовится этой ночью пробраться на корабль. И еще одна новость – к Чиперу на пути назад подскочил один из моих бывших крестьянских агентов, (они были в постоянном контакте с моими связниками) и в ужасе рассказал о том, что крестьяне с разных дворов уже не раз видели рыщущих в лесах орков и каких-то неведомых людей в черных одеяниях, один вид которых наводит ужас…
После этого, все-таки уже засыпая, я понял – пора уходить…
ИСХОД
…Раннее осеннее утро в Хоринисе было прекрасным. Солнце только-только, как бы нехотя, поднималось над безбрежной гладью моря, и чайки, отчего-то заметные как раз только утром, кричали что-то на своем пронзительном и печальном языке.
Все в городе спали, по-прежнему опьяненные победой трехдневной давности. На улицах не было ни единой живой души. Лишь только воробьи, деловито попрыгивая, поклевывали что-то на улице купцов. Можно было подумать, что город умер.
Разящие лучи солнца ударили мне прямо в глаза, когда я спускался по ступеням из верхней части в основную четверть. Я шел торопливо, смотря отчего-то даже не вперед, а куда-то себе под ноги. Мне оставалось пройти всего лишь триста метров до корабля, который уже час стоял в полной готовности к отплытию. Последние триста метров земли острова Хоринис…
…В трюм корабля по моему приказу заносились сундуки с городской казной. Это было последнее, что погружалось на корабль перед исходом. После того, как все три сундука были аккуратно поставлены вдоль стенки трюма, корабль превратился в автономное образование, оборвавшее всякую связь с внешним миром. Надолго ли? Кто знает?
Все без исключения наемники высыпали на палубу, понимая всю торжественность этой минуты. После моего прохода на корабль, мостик, единственное, что связывало судно с городом, был поднят. Все было готово…
– Поднять якорь!…
…После того, как корабль вышел на траверс Хориниса, с палубы открылся великолепный вид на весь этот ныне обреченный город, некогда бывший одним из богатейших городов Миртаны, сейчас сильно сдавший свои позиции.
Лучшие люди Хориниса, в числе которых был и я, покидали эти берега, которые, после падения замка в Минентале, (а оно состоится со дня на день, ведь орки почувствовали свою силу) будут беспощадно разорены орками. И никто из оставшихся на острове не сможет ничего сделать, чтобы предотвратить эту страшную опасность.
Мы покидали этот остров, чтобы, надеюсь, уже никогда сюда не вернуться.
А на горизонте уже постепенно исчезали признаки утра. Начинался новый день…
Корабль шел на континент…»
O F 2004.